Братская могила советских воинов, г. п. Сопоцкин, Гродненский район, Гродненская область

22 июня 1941 года в районе Сопоцкино завязались ожесточённые  бои. Одними из первых в бой с немецко-фашистскими захватчиками вступили пограничники, находившихся вблизи застав около Сопоцкино: 3-я (лейтенант В. М. Усов), 1-я (старший лейтенант А. М. Сивачев), 4-я (старший лейтенант Ф. П. Кириченко), 2-я (лейтенант Васильев) 86-го Августовского погранотряда, которые более 10 часов отражали многочисленные атаки превосходящих сил противника. 

Военнослужащие частей 213-го стрелкового полка (майор Т.Я. Яковлев), 56-й стрелковой дивизии (генерал-майор С.П. Сахнов), 23-го отдельного саперного полка, а также 9-го отдельного артпулеметного дивизиона (капитан П.В. Жила) 68-го Гродненского укрепрайона, поднятых по тревоге 22 июня в 1 час 35 минут, приняли бой на своих позициях. Не смотря на большие потери, немецкая 28-я пехотная дивизия прорвала участок Гродненского укрепрайона и обошла советские части с севера и юга, блокируя оборонявшиеся ДОТы.

Уже к 10 часам немецкие войска захватили Сопоцкин и выдвинулись по направлению к г. Гродно.

Днем 23 июня на юге от г.п. Сопоцкин в районе деревни Конюхи красная армия  войсками 29-й танковой дивизии (полковник М.П.Студнев) 11-го механизированного корпуса был нанесен один из первых контрударов по немецко-фашистским войскам. Контрнаступление без поддержки авиации и пехоты потерпело поражение, но  наступление противника было временно задержано. 

По свидетельству командира немецкого 8-го корпуса 9-й армии генерала Гейца, «бой в районе Сопоцкино продолжался до 24 июня включительно». Гарнизоны некоторых дотов 68-го Гродненского укрепрайона сражались в окружении до 26-27 июня. 

16 июля 1944 года в результате Белостокской наступательной операции был освобождён город Гродно. 17 июля части 3-го гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерала Осликовского и 174 пехотной дивизии под командованием полковника Дёмина форсируют реку Неман и подходят к поселку Сопоцкин. Штурм поселка начался 18 июля в 7 часов утра. К 10 часам Сопоцкин был освобождён. Но 19 июля началось контрнаступление 5-ой танковой дивизии СС «мёртвая голова». В результате контрнаступления боевые подразделения 3-го гвардейского кавалерийского корпуса и 174 пехотной дивизии были отрезаны от основных войск и почти неделю, до 25 июля, сражались в Сопоцкино в полном окружении. Но позиций своих не сдали! В результате боёв по освобождению сопоцкинской земли погибло 838 бойцов и командиров Советской Армии. Большинство из них похоронено в братской могиле в городском парке в Сопоцкино.

В 1982 году в Сопоцкинской школе был создан ученический отряд «Поиск». Создателями отряда были учителя Сопоцкинской школы Янущенко Николай Михайлович и Ермошина Валентина Антоновна. На протяжении многих лет отряд занимался поиском бывших бойцов, участников боевых действий в районе Сопоцкино в 1941, 1944 годах. Была налажена переписка с ветеранами Великой Отечественной войны. В школе организовывались встречи с ветеранами. 

Результатом деятельности группы «Поиск» являются уникальные воспоминания десятков ветеранов, участников боевых операций в районе Сопоцкино, записанные в альбомах, которые хранятся историко-краеведческом музее ГУО «Сопоцкинская средняя школа». 

В коллекции музея имеется более 500 писем ветеранов Великой Отечественной войны. Текст письма красноармейца, который написал и выслал его из Сопоцкино за пару дней до начала войны:

«У меня всё хорошо. Отслужу и осенью вернусь домой…» - пишет солдат…Он погиб 22 июня 1941 года….

Из воспоминаний курсанта учебной роты 9 отдельного пулеметного батальона 68 укрепрайона И́рина Леонида Ивановича: 

«В 2 часа с минутами 22 июня - боевая тревога. Никто не мог подумать, что это начало войны. Ждали отбоя, но со стороны государственной границы появились самолеты-разведчики, вспыхнуло яркое пламя, задрожала земля. Это вела неравный бой соседняя застава, теперь известная всем застава Усова. Мне, как связному, было приказано направиться в дом № 36, затем явиться в свой дот № 38 командный пункт. По пути в 38 дот я был обстрелян фашистами, принял бой, ведя прицельный огонь из винтовки, получил ранение в левое плечо, но все же уничтожил несколько фашистов. Отползая по по-пластунски, отстреливаясь, достиг дот № 38. Своими глазами видел, как наш дот, расположенный на сопочке в кустарнике, вел нелегкий бой с захватчиками. Доходило до рукопашной, так как пехотного прикрытия не было, и третья амбразура поддерживала огнем из своих скудных боеприпасов 59 дот, который вел тяжелый бой с противником. 

Зная, что 38 дот – командный пункт, немцы отчаянно, волна за волной, используя огненные средства, шли на него остервенело, со злостью, хотя и несли большие потери в живой силе и технике от пулемета с 3 амбразуры и 59 дота, с которым мы взаимодействовали. Ввиду вражеских атак, высланное прикрытие из нашего 6-го взвода, вынуждено было отойти и укрыться в нем. Немцы, наверняка, поняли, что боезапасы у нас на исходе, поэтому на бетонный крыше дота начали топать сапогами фашистские саперы, подрывники и кричать в перископное отверстие «Русь, сдавайсь!». Мы отвечали меткими выстрелами. В эту трудную минуту нас поддержал сосед – дот 59. Атака отбита лишь на некоторое время. И снова солдаты в незнакомых мундирах идут на командный пункт, неся большие потери. Все-таки им удалось бросить гранату в гильзоотводное окно, начиненную ядовитым веществом. Дот наполнился удушливым газом. В перископное отверстие влили бензин, дот превратился в ад. Наконец бросили взрывчатку в отверстие, произошел ужасной силы взрыв. Меня чем-то ударило, отбросило и я потерял сознание. Очнувшись, почувствовал тяжесть, на мне лежал труп – оттолкнул его, но встать не мог: перебиты и оббоженны ноги. Оглох, в доте темно, но по памяти выполз из него и от куста к кусту приполз к ручью, напился вволю, так как с 22 июня не пил и не ел».

Из воспоминаний лейтенанта учебной роты 9 отдельного пулеметного батальона 68 укрепрайона Ветохина Владимира Ивановича: 

«Прибыл на службу 21 июня 1941 года в 9 пулеметный батальон 68 укрепрайона, после досрочного окончания Кирсановского военного стрелковопулеметного училища.  Ночью 22 июня подняли по тревоге и нас молодых лейтенантов распределили по дотам. Я попал в дот, где находился комиссар 9-го пульбата старший политрук (кажется, Кузнецов) и командир 1-ой роты старший лейтенант (кажется, Петров). 22 июня при доставке снарядов в дот был ранен. Первую помощь оказал фельдшер батальона. В доте находился до вечера 23 июня, когда по приказу комиссара батальона, ввиду больших потерь и повреждений орудия, пулеметный дот был оставлен.  Я попал в медсанчасть 144 стрелкового полка 28 стрелковой дивизии, с которой и начал эвакуацию в тыл».

Из воспоминаний младшего сержанта 444 корпусного артиллерийского полка Казюба Владимира Никитовича: 

«22 июня 1941 года в 4 часа утра начало войны застало нас в районе границы (где мы проводили занятия с призванными на переподготовку связистами), так как я служил в взводе управления командиром отделения связи. Первый бой с фашистскими танками и пехотой приняли совместно с пограничниками и бойцами укрепрайона напротив Августовского леса у развилки дорог на Гродно - Сопоцкино и дороги, ведущей на Сувалки.  В этом месте и была 56 стрелковая дивизия. Наш полк, вернувшись в г. Гродно, довооружился и вступил в бой с колоннами фашистских танков, которые стремились окружить нас, обходя с двух сторон. Этот бой был на спуске с бугорка к селению Лососно. Здесь, из своих пушек 152 мм калибра, мы наступление остановили. Рядом с нами, с нашим полком сражался 152 корпусного артиллерийского полка. Бой за р. Неман у Скиделя, Мостов, Ерёмичей – это бой на смерть. Здесь горела и земля, и трава, а на переправе в Ерёмичах воды была равна с кровью погибших. Но силы были неравные, и мы, с болью в душе, отступили в направлении г. Минска».

Из воспоминаний командира взвода 213 стрелкового полка 56 стрелковой дивизии Чабана Василия Петровича: 

«В 4 часа утра 22 июня на нашу границу обрушился сильный артиллерийский огонь, вся граница горела, взрывы, дым, ничего не видно и не слышно, стаи самолетов летели через границу в наш тыл. Мы бросились занимать траншею около границы на сопке, но там были немцы, мы назад и заняли оборону у другой сопки, где целый день шел тяжелый бой. 

Враг беспрерывно нас атаковывал, но мы отбивали все атаки противника. Через 8 часов боя наступило затишье. Наши бойцы бросились в лагерь за продуктами, и посмотреть убитых немцев. Враг понес большие потери, но с нашей стороны было много убитых и раненых. В тылу за нашей сопкой располагались наши войска, которые были накрыты артподготовкой, где никого живого не осталось.

Под вечер враг бросил на нас танки. У нас были боеприпасы на исходе, связи никакой ни с кем не было. Был дан приказ – отходить.  Шли к реке Неман. Начали переправу, ибо в тылу у нас были немцы. Переправу проводили, кто-как и чем, мы переправлялись ночью и до 4 часов дня. По дороге встречались с немцами, принимали бой. У какой-то железнодорожной станции вышли из болота, но там стоял бронепоезд. Когда мы вышил на поляну, нас со всех сторон начали обстреливать. Наши закричали «Ура!» и в панике немцы ушли. Дальше наше продвижение стало очень трудным, и был дан приказ продвигаться группами и строго на восток. Наша группа почти месяц пробиралась и мы вышли к Пинским болотам в поселкам Копаткевичи и Калинковичи. Там находились наши части. Нас направили в г. Гомель, где сформировали новую часть и в бой снова». 

Из воспоминаний бывшего красноармейца 247 гаубичного артиллерийского полка 56 стрелковой дивизии Погорельского Игоря Ефимовича: 

«Служил я в 247 гаубичном артиллерийском полку 56 СД 3 армии. Нас, десятиклассников, направили учиться на младших командиров в полковую школу. Жили мы дружно. Занимались боевой и политической подготовкой. Много занятий проводили в поле. В феврале 1941 года участвовали в учениях войск округа, а в мае выехали в лагерь. 

Перед войной нас расположили ближе к границе. Штаб полка (и дивизии) находился в м. Святск. В канун войны нас, курсантов распределили по батареям. Я попал в 1-ую батарею дивизии разведчиком–вычислителем во взвод управления. В субботу 21 июня мы смотрели кинофильм «Суворов» и отправились спать в палатки. А на рассвете 22 июня 1941 г. на нас полетели первые вражеские снаряды. Мы вначале не поняли, в чем дело, думали, что опять начались учения. Но вскоре налетели два истребителя с черными крестами и стали нас поливать пулеметно-пушечным огнем. Тут мы поняли, что это война. Рядом появились убитые и раненые. Быстро личный состав стал занимать оборону. 

Нам было приказано все орудия подготовить к походу в Сопоцкинский укрепрайон и занять там огневые позиции. Когда прибыли в артполк, то и там рвались снаряды. Под огнем фашистов мы устанавливали гаубицы и тут же отразили атаки врага. В начале появились цепи пехоты. По ним открыли огонь наши батареи. Затем пошли немецкие танки. Их тоже встретили дружным огнем. Через несколько часов на наши позиции налетели фашистские бомбардировщики и стали нас бомбить. Они вывели из строя много гаубиц, тягочей, убили и ранили много наших бойцов и командиров. Был убит ком. батареи лейтенант Залкин. Я был ранен и с другими красноармейцами отправлен в медсанбат, а затем в госпиталь.  Воевали наши ребята у границы смело и мужественно».

В центре г.п. Сопоцкино находится воинское захоронение (братская могила) солдат, погибших в июне 1941 г. и июле 1944 г. во время Белостокской операции. Похоронено 971 человек, из них: 936 известных, 35 неизвестных. Тут похоронены воины, погибшие в боях прямо у поселения, а также перезахороненные из 47 населенных пунктов бывшего Сопоцкинского района. Среди захороненных были воины 50-й армии 3-го Белорусского фронта, погибшие в июле 1944 года при освобождении посёлка от немецко-фашистских захватчиков. 

В паспорте воинского захоронения значатся фамилии только тех бойцов, кто погиб в освободительных боях 1944 года, а также  ст.лейтенант Сивачков, погибший в 1941 году. Все остальные красноармейцы и пограничники, погибшие в 1941 году, лежат здесь как “неивестные”.

В 1955 году на братской могиле был установлен памятник  - скульптура воина с автоматом. 

В настоящее время вокруг скульптуры воина установлено 32 мемориальные доски, на которых есть списки погибших. На одной из плит помещена надпись “Никто не забыт - ничто не забыто”. Также были установлены 3 охранные доски: “Историко-культурная ценность”, “Братская могила 1944 г.”, “Воинское захоронение 1750”. Перед памятником находится две могилы для перезахоронения.