В 2005 году в Иерусалиме, в музее Яд Вашем, человеку, которого уже 30 лет не было в живых, присвоили звание Праведник народов мира. На церемонию приехали люди из разных стран — Израиля, США, Германии. У многих в паспортах были разные фамилии, но всех их объединяло одно: они называли себя «детьми Киселева». И каждый обязан этому человеку жизнью.

Из плена — в подполье

Николай Киселев родился в 1913 году в Башкирии, в крестьянской семье. Успел окончить Институт внешней торговли в Ленинграде, а в августе 1941-го ушёл добровольцем на фронт. Политрук, коммунист, искренне верящий в идеалы революции.

Под Вязьмой его дивизию разбили. Киселев попал в плен, но уже в октябре бежал из эшелона, который вёз пленных в Германию. Выломал доску в вагоне и прыгнул.

Так он оказался в деревне Илья Вилейского района. Вместо того чтобы затаиться, начал создавать подполье. Организовал группу, которая распространяла листовки, срывала мобилизацию молодёжи в Германию, передавала партизанам сведения о немецких гарнизонах.

В марте 1942-го внедрённый в полицию человек постучал в окно: «Немедленно уходи в лес, приказ о твоём аресте». Киселев ушёл к партизанам в отряд «Мститель» под командованием легендарного Василия Воронянского, которого все звали «Дядей Васей».

Проблема, которую нельзя было решить

Весной 1942 года в лесах Вилейщины появились сотни беженцев из Долгиновского гетто. До войны в местечке Долгиново жили больше трёх тысяч евреев — мастеровые, ремесленники, пекари. К лету 42-го почти всех расстреляли или сожгли заживо в сараях. Выжили только те, кто успел убежать в лес.

Люди бродили группами, голодные, раздетые. Заходили в деревни просить еду — крестьяне боялись давать: за помощь евреям расстреливали всю семью, а иногда и всю деревню. Беженцы начинали воровать, представлялись партизанами, отбирали еду силой. Местные жители озлобились.

Партизаны оказались между двух огней. Взять всех в отряд невозможно: не хватит оружия и продовольствия, да и с такими обозом не повоюешь. Бросить людей на верную смерть — тоже не выход.

Командир бригады Воронянский предложил: собрать всех, кто не способен воевать, и вывести за линию фронта. До спасительных Суражских ворот, где был разрыв в линии фронта, — больше 800 километров. Через леса, болота, деревни с немецкими гарнизонами, через карательные отряды.

Первый командир, которого попросили возглавить группу, отказался. Второй — тоже. Воронянский не мог приказать — мог только просить. Киселев был третьим. Он согласился.

800 километров смерти

В группе было 270 человек. Старики, женщины, дети — 35 детей от 2 до 14 лет. В помощь Киселеву дали семь бойцов.

Выход назначили на вечер 26 августа 1942 года. Утром того же дня лес окружили каратели. Киселев успел крикнуть: «Если что — разбегайтесь и через трое суток возвращайтесь сюда». Сам с партизанами принял бой, отвлекая врага.

На четвёртый день на месте сбора оказалось 220 человек. 50 пропали — кто погиб, кто отстал, кто не смог.

30 августа начался переход. Шли только ночами, петляя, обходя крупные деревни. За ночь проходили до 40 километров. Днём все 220 человек ложились на землю и лежали неподвижно. Пили болотную воду, ели траву, ягоды, грибы.

Киселев ни разу не дал команды бросить отстающих. Каждый сам принимал решение — за себя и за своих близких. Но Киселев делал всё, чтобы спасти каждого.

Три истории из одного похода

Тринадцатилетний Шимон Хевлин заболел дизентерией. Он не мог идти, заражал других. Измученные люди требовали: оставьте его в лесу. Киселев отказался. Он назначил дежурных, которые по очереди вели мальчика под руки.

Трёхлетняя Берта всё время плакала от голода. Родители отчаялись её успокоить — и на требование других беженцев согласились утопить дочь, чтобы не выдать группу. Киселев забрал ребёнка, взял на руки и нёс девочку сам много дней, отдавая ей свой паёк.

Портной Рубин был на одной ноге — постоянно отставал. Киселев останавливал всю группу и посылал бойцов искать его, несмотря на ропот остальных.

Выход

Через три месяца, 25 ноября, группа вышла к линии фронта в районе Великих Лук. И тут случилось страшное: немецкие самолёты разбомбили станцию. А потом Киселева арестовала военная контрразведка. Свои. Приняли за дезертира, который непонятно откуда ведёт толпу оборванцев.

Тогда спасённые люди написали письмо секретарю ЦК Пономаренко. Вот строки из него:

«Мы чувствовали тогда и чувствуем сейчас его большую заботу, считаем его своим отцом и просим Вас представить т. Киселева к правительственной награде. Мы же, со своей стороны, отдадим все свои силы, чтобы принести пользу нашей Родине».

Киселева освободили. Войну он закончил в 1944-м, после тяжёлого ранения. Вернулся в Москву, работал в Министерстве внешней торговли. Женился на девушке-связной, которая была с ним в том походе. Вырастил сына и дочь.

После смерти

О своём подвиге Киселев никогда не рассказывал. Даже детям. Документы случайно нашла в архиве директор Музея истории и культуры евреев Беларуси Инна Герасимова. Начались поиски. Оказалось, что из 218 спасённых к 2005 году в живых осталось 14 человек. А потомков — больше двух тысяч. Они каждый год собираются в Тель-Авиве 5 июня, в день последнего расстрела Долгиновского гетто.

В Москве есть сквер имени Николая Киселева — на Новом Арбате, недалеко от дома, где он жил. В 2005 году ему присвоили звание Праведник народов мира.

В письме, которое написали спасённые им люди, есть такие слова: «Труден и опасен был наш путь... Однако, несмотря на это, политрук Киселев вывел нас на Большую землю, не бросая отстающих и слабых».

218 человек. 800 километров. Три месяца ада. И один человек, который не бросил.